Работа для спецов [= Живыми не оставлять ] - Александр Тамоников

«С.Д. Груз в назначенное время не прибыл. Ни один из автопоездов к границам области не вышел. Опоздание 20 часов. Причина неизвестна. Выслать гонцов?»

Такое общение, посредством записок, которые тут же уничтожались, было заведено с самого начала — ни единого слова о теневых делах в здании администрации произноситься не должно.

Семен Дмитриевич, немного подумав, спросил:

— Не рано ли?

Вадим пожал плечами.

Семен Дмитриевич перевернул страницу, прочитал следующий документ чисто служебного характера и наложил размашистую резолюцию.

— По общим вопросам доложишь в семнадцать часов. Особое внимание первому документу.

— Вас понял. — Вадим вышел из кабинета.

Семен Дмитриевич задумался. Мысли его были о караване. Такого еще не случалось. В худшем случае одна из машин задерживалась примерно на десять часов, да и то из-за поломки двигателя. А тут почти сутки! Бесконтрольно караван шел без малого тысячу километров, относительно бесконтрольно — при желании водители могли найти способ сообщить о чем-то неординарном, случившемся в пути. Это в крайнем случае. Но никакого сообщения не последовало. Значит, либо они сразу все спалились, что очень маловероятно, практически невозможно, ведь шли автопоезда по трем автономным маршрутам и эта ходка для водителей и сопровождающих была далеко не первая.

Либо виной всему повсеместно проводящаяся после недавних террористических актов в городах России акция «Вихрь-антитеррор». Тогда, проходя через многочисленные посты, автопоезда вынуждены будут простаивать, теряя время. И, скорее всего, так оно и есть. Грузу, по большому счету, ничего не грозит — операция милиции сориентирована на оружие и боеприпасы. Но как не ко времени эта задержка. Выслать навстречу гонцов? Что ж — вполне резонно, по крайней мере, будем точно знать: что происходит на маршрутах. Значит, следует дать добро. Ночь еще подождем, и с рассветом — вперед.

Телефонный звонок прервал размышления Гальянова, и ему пришлось переключиться на дела повседневные, которых немало у заместителя главы областной администрации.

В семнадцать часов Гальянов в сопровождении первого помощника выехал на совет директоров нефтяной компании. Совет был назначен на восемнадцать часов, но надо было обговорить с Вадимом меры, которые следует предпринять по обнаружению и сопровождению к месту назначения затерявшегося каравана. Проезжая мимо парка, Гальянов приказал водителю остановиться и предложил Вадиму немного прогуляться. Охране он разрешил остаться в машине. Но дублирующая охрана ему не подчинялась, и поэтому, как только Гальянов с Вадимом пошли по аллее парка, крепкие ребята тут же взяли их в плотное кольцо, но держались на расстоянии визуального контроля. Эта опека постоянно выводила Семена Дмитриевича из себя, он говорил о ней с Саркисом. Но тот посоветовал не обращать на охрану никакого внимания.

— Вадим, еще раз про караван — подробнее.

— Как я уже говорил, автопоезда по графику должны были подойти к области около пятнадцати часов прошедшего дня — но этого не произошло. Уже более суток задержка. На связь никто не выходил.

— Но раньше обходились вообще без всякой связи. И все проходило нормально. Слушай, как ты думаешь, может, их опоздание связано с «Вихрем»?

— Для меня это единственно убедительное объяснение нарушения графика. Я связывался с УВД. Там подтвердили, что антитеррористическая акция носит общегосударственный масштаб. Значит, вполне вероятно, что и наши машины попадают под проверку на постах.

— А если, наряду с оружием, проверяют транспорт и на предмет провозки наркотиков? — спросил Гальянов.

— Может быть, не везде повально, но выборочно — без сомнения.

— И ты так спокойно говоришь об этом?

— У нас уже были случаи, когда часть каравана подпадала под проверку, и ничего, проносило — результатов менты не получали никаких. Хлопковое масло — очень ароматное и надежно перебивает запах героина, пакеты разделены на отсеки и закреплены на днищах бочек хитро.

— Но если на минуту предположить, что вдруг сработала какая-то спецслужба? Внедрила агента в окружение Керима, получила информацию и перехватила караван? А Керим поет под их дудку?

— Во-первых, зачем им караван? Им нужны люди — кто стоит за всем этим, а не порошок. Во-вторых, вы в Средней Азии были? Вернее, жили там?

— Нет.

— В том-то и дело, что нет. Там все повязано, и давно. В отличие от нас, Керим работает, можно сказать, легально. Там, на юге, все настолько мутно, что вариант двойной игры Керима просто не проходит. И потом, Семен Дмитриевич, если бы караван спалился — вы узнали бы об этом в тот же день, не правда ли?

— Это верно. Но не нравится мне все это, что-то идет не так, как нужно, что-то мы упускаем, чувствует мое сердце — что-то грядет. Но что? В нашем деле главное — вовремя остановиться, не перешагнуть роковую черту. Но где эта черта? Может, мы ее уже переступили? И от нас теперь ничего не зависит?

— Вы просто устали, Семен Дмитриевич, нервы перенапрягли, и немудрено — такие нагрузки выдерживать. Так бывает, когда наступает нервное истощение, у меня это было. Но все пройдет. Вот встретим караван — возьмите недельку отпуска и махните куда-нибудь в тайгу. Дикая природа вылечит вас непременно.

— Спасибо, Вадим. Ты прав, я просто впал в депрессию и вижу все в мрачных тонах. Ну ладно, давай решим вопрос о посылке навстречу каравану наших парней.

— Я уже думал об этом, и мне нужна ваша санкция.

— Говори, что надумал.

— Всех наших ребят придется разделить. Пошлем три машины по тройке в каждой, обеспечим связью, как со мной, так и между собой. Гарик пойдет старшим. Пройдут по маршрутам, обнаружат машины, сообщат нам и далее будут сопровождать до места. Надо выделить им денег: мало ли что произошло на трассе, да и для беспрепятственного прохождения постов помогут.

— Согласен с тобой, поступай, как спланировал, — деньги получишь сегодня же. Замкни все на себя, Вадим, мне только о серьезном докладывай.

— Хорошо, Семен Дмитриевич, вам бы отдохнуть. Может, к черту этот совет директоров?

— Эх, Вадим, — вздохнул Гальянов, — ты же понимаешь, что это невозможно.

Около полуночи темная «восьмерка» медленно подкатила к месту, откуда просматривались два окна квартиры Никоненко. Виктор, сидящий на заднем сиденье, настраивал аппаратуру дистанционного прослушивания. В редких соседних окнах горел свет.

Квартира молчала — ни шепота, ни скрипа половицы, ни звуков какого-либо движения, обозначающего присутствие живой души. Виктор терпеливо ждал, слушая тишину. Феликс, облокотившись на руль, внимательно осматривал содержимое открытых черных проемов подъездов и темные окна, пытаясь засечь возможное наблюдение. Все было спокойно. Виктор перевел прибор на светящиеся окна, и в динамики хлынул поток голосов — где-то семейная пара выясняла отношения, где-то несколько мужчин продолжали затянувшееся застолье, и смысл их разговора мог понять только человек, принявший на грудь никак не меньше литра. Бытовые, обычные ситуации — о Никоненко ни полслова. Значит, судя по всему, тело не обнаружено. Виктор отключился, собрал аппаратуру. Феликс повернулся к нему: